Николай Сиянов

Так мало требуется от человека: любить ближнего, как Бога, и Бога, как ближнего.

Из книги «Сувенир из Нагуатмы. Триумф Виджл-Воина»

Шаг

Воистину: от любви до ненависти один шаг.

Любовь...

...это принятие любого исхода событий.

Я буду жить

Мир умирает, люди похожи на тлю,
Пыль на телеэкране важней того, что я смотрю.
Любовь — прокисшие щи, мечта — помойное ведро,
И ожидание чуда тянет камнем на дно.

Здесь, в общем, нечего делать, кроме того чтобы жрать.
Здесь страшно быть убитым, но страшней убивать.
И очень хочется руки на себя наложить.
Но — я буду жить.

Кто первый — тот ненавидит, кто любит — тот отстаёт.
То, что слепой не увидит, зрячий тут же возьмёт.
Тому, кто ждёт состраданья, в горле костью встанет зло
От великого желанья делать людям добро.

Но всё же хочется верить, что где-то прячутся глаза,
В которых тайною сердца кровоточит слеза,
В которых видно на белке боли красную нить.
И ради этих глаз я буду жить.

Путь ненависти лёгок, он ведёт прямо в ад.
Это дорога прямая, но дорога назад.
И если будут во мне силы, я вперёд смогу пойти,
Звеня ногами в кандалах, по дороге любви.

Я буду мерить мили днями и десятками лет,
Кровоточащими ступнями оставляя свой след.
И я бессилен что-то сделать, что-нибудь изменить.
Мне ничего не остаётся: я буду жить.

Автор: Дельфин

Я вернулся от тебя

Я вернулся от тебя, как с войны —
в ссадинах, синяках, ожогах.
Переломанным сердцем источая
сигаретный дым
молчаливых сражений…
В невозможности нашего «мы»
каждый звук уже пережёван…
Но от ненависти и до… — шаг же.
Истончаясь
до самой боли,
до сути отчаяния,
забивали словами горло,
чтобы вышло в итоге молчание.
Никотиновым кислородом
в паузах между
непрожитым и невыжившим…
Между рвать друг на друге одежду
и последним вздохом,
выуженным
из нас…
Нам умирать не в первый раз.

Я вернулся от тебя, как с войны —
Холодный, бледный, мёртвый.
Свой похоронный уголок
пришлю тебе по электронке, ночью,
в полчетвёртого.
И буду жить. До новой встречи.
Во мне тобою сломан каждый позвонок.

Но время расстояниями лечит.

Автор: Елена Мишина

Фредерик Бегбедер

Меня поражает это электрическое поле высокого напряжения — осязаемое, мерцающее, — возникающее вдруг между мужчиной и женщиной, которые даже не знакомы, без видимых причин, просто так, всего-навсего потому, что они друг другу понравились и изо всех сил стараются себя не выдать.

Не нужно никаких слов. Всё дело в выражении лиц, в позах... Пусть рушится мир — ваши глаза видят только эти другие глаза. В самой сокровенной глубине вашего существа в этот миг наконец вылупливается знание.

Вы знаете, что можете сейчас же уйти с этим человеком, даже не обменявшись с ним и тремя фразами... Вы уже на чемоданах и знаете, что прошлое не более чем груда хлама за спиной, которую надо поскорей забыть, потому что как раз сейчас вы рождаетесь на свет. Вы знаете, что происходит что-то очень серьёзное, и не делаете ничего, чтобы это пресечь. Вы знаете, что другого выхода нет... Жизнь даёт вам второй шанс, История предлагает новую перемену.

Кто-то скажет, что это влечение поверхностно, — неправда, нет ничего глубже; вы готовы на всё; вы миритесь с недостатками, прощаете несовершенства, даже ищете их, не уставая восхищаться.

Фредерик Бегбедер

Единственный вопрос в любви — вот он: когда мы начинаем лгать? Всё так же ли вы счастливы, возвращаясь домой, где вас ждёт всё тот же человек? Когда вы говорите ему «люблю», вы по-прежнему так думаете? Наступает — неизбежно наступает — момент, когда вам приходится делать над собой усилие. Когда у «люблю» уже не будет того вкуса. Для меня первым звоночком стало бритьё. Я брился каждый вечер, чтобы не колоть Анну щетиной, целуя её в постели. А потом однажды ночью... взял и не побрился. Я думал, ничего страшного, она ведь и не заметит. А это значило просто, что я её больше не люблю.

Верёвочки

Автор: Mr. Freeman

Абсолютная свобода может быть только в медитации. Такой, которая способна выпотрошить ваши мозги, чтобы стало видно, что в них важно, а что — хлам. Всё, что важно — это и есть любовь. Всё лишнее — привязанность к вещам, мнениям, комфорту и социальному статусу — это верёвочки, за которые дергают человека те, кто хочет им управлять.

Дорога возникает под шагами идущего

Изнутри

По-видимому, мне будет светлее от тебя до конца жизни.

Я хороший

Автор: Евгений Гришковец

Я тут как-то сидел... Сидел думал наедине, ну то есть, один. И вдруг понял: а ведь я не плохой. Я совсем не плохой, может быть, даже хороший. Я не подлый, не злой, не завистливый. В общем, ну действительно, хороший. А главное, главное — мне кажется, что я ей нравлюсь. Ей нравлюсь. То есть меня можно любить. Я хороший. Я это понял: я хороший.

У меня прекрасные друзья, очень хорошие. А если у меня такие хорошие друзья, значит, и я сам хороший, если у меня такие друзья. И я никому не делал ничего плохого, никого не обижал. Ну по крайней мере, намеренно. Никого сильно не обманывал. Я вообще не очень обманываю. Ну по-крупному не обманываю. И ещё мне так вот показалось... Я почти уверен... Что я ей нравлюсь. То есть я хороший, меня можно любить. Я хороший.

Нельзя сказать, что я красивый. Но у меня симпатичное лицо, мне говорили. И даже красивые глаза. Мне кажется, что я многим нужен. В компании я веду себя весело, остроумно. И когда напиваюсь, я себя веду прилично. Не опускаюсь. Я хороший. А главное — мне кажется, что она меня любит. Во всяком случае, мне так показалось. Я хороший.

У меня прекрасные отношения на работе, и я хорошо работаю и зарабатываю, ну не гениально, но нормально зарабатываю. Мне нечего стыдиться. И родители меня любят. У меня хорошие отношения с родителями. Но главное — она так сказала однажды, что мне показалось, что она сказала, что она меня любит. То есть я хороший. Меня можно любить. Я хороший.

Мне кажется, что я прилично одеваюсь, что у меня есть вкус. Я ничего не забываю, никого не подвожу. Я не забываю дни рождения моих друзей и близких, и родственников, и даже дальних родственников. Но главное, главное — мне кажется, что она меня любит. Я хороший.

Изнутри

Любовь — внутренний батут. От неё можно отталкиваться.

Желание улучшить

Она часто говорила: «Я тоже живой человек».

Он не слышал. Он относился к ней, как к важному эксперименту. Важной миссии. Вытащить её из её же болота.

И разочаровывался в ней, когда она не могла жить так, как пытался жить он. В такие моменты он считал, что она не «та самая».

Это не было принятие.

Это было желание улучшить.

Марджери Уильямс

...И когда кто-то любит тебя долго-долго и не играет с тобой, а любит на самом деле, тогда ты становишься Всамделишным.
— А это больно? — спросил Кролик.
— Иногда больно, — ответил Кожаный Конь, который всегда говорил только правду. — Но когда ты Всамделишный, ты о боли не думаешь.
— А как это происходит? Как будто раз-раз — и ключик вставили и завели, — спросил Кролик, — или помаленьку?
— Раз-раз это не происходит, — ответил Кожаный Конь. — Ты же становишься, а это о-го-го как долго. Да этого и вообще может не случиться, если тебя ничего не стоит поломать, если у тебя повсюду острые края, если с тобой необходимо очень бережно обращаться. Вот почему это очень редко происходит с теми, кто не допускает к себе или старается держаться подальше от чужих проблем. Обычно к этому времени, когда ты становишься Всамделишным, шерсть у тебя во многих местах уже вытерта, глаза висят на ниточках, а из швов торчит вата и весь ты уже облезлый и потрёпанный. Но в таких делах это совершенно неважно, потому что, когда ты Всамделишный, безобразным ты можешь казаться только тем, кто в таких делах ничего не смыслит.

Изнутри

Понять, как это «любить себя».

Изнутри

«Влюбиться» — войти в состояние любви с помощью другого человека. «Любить» — находиться в состоянии любви по своей воле.

Изнутри

Не «влюблён в неё», а «влюблён с помощью неё».

Изнутри

«Ты любишь меня или нет?» и «Люблю я этого человека или нет?» — вопросы плоские и безграмотные.

Сергей Лукьяненко

Если любовь в тебе — это сила, а если ты в любви — это слабость.

Пауло Коэльо

Великая цель всякого человеческого существа — осознать любовь. Любовь — не в другом, а в нас самих, и мы сами её в себе пробуждаем. А вот для того, чтобы её пробудить, и нужен этот другой. Вселенная обретает смысл лишь в том случае, если нам есть с кем поделиться нашими чувствами. Как правило, эти встречи происходят в тот миг, когда мы доходим до предела, когда испытываем потребность умереть и возродиться. Встречи ждут нас — но как часто мы сами уклоняемся от них! И когда мы пришли в отчаяние, поняв, что нам нечего терять, или наоборот — чересчур радуемся жизни, проявляется неизведанное, и наша галактика меняет орбиту.